20:17 

Скромный_ГЕНИЙ
Название: В честь Инквизитора горят костры
Фандом: Мор. Утопия
Пейринг/Персонажи: Даниил Данковский/Артемий Бурах
Размер: драббл, 1120 слов
Категория: преслэш
Жанр: Ангст, Hurt/comfort, AU
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Запах в Степи другой - дым от костров, с трудом перебивающий запах твири. И сгореть хочется на этих кострах вместе с бревнами, чувствовать въедающийся в кожу огонь и вдыхать запах собственной смерти.
Предупреждения: ООС

В честь Инквизитора горят костры.

Даниил идёт в сторону железной дороги, чтобы не ходить по влажной кладке мостов через Жилку и Глотку, чтобы не бежать от крыс и инфекционных облаков, чтобы не дышать гнилью и гарью. Запах в Степи другой - дым от костров, с трудом перебивающий запах твири. И сгореть хочется на этих кострах вместе с бревнами, чувствовать въедающийся в кожу огонь и вдыхать запах собственной смерти.

Артемий хватает его за руку - хватка железная, предупреждающая.

Даниил не помнит, как подошёл к костру так близко; кожа липкая от пота, дышать почти невозможно. И только Бурахова рука спасает от последнего шага и сладкого забытия. Но она не спасёт от пули, которая проломит височную кость, пройдёт навылет. А может, не спасёт от казни Инквизитора. Даниил ещё не знает, как оборвется его жизнь, но знание, что это будет уже завтра, разъедает изнутри, и желудок сворачивает от смутного страха. Артемий все ещё держит его: крепкие пальцы обхватывают худое запястье; кажется, вот-вот хрустнет кость, ломаясь под ними.

- Пойдём, ойнон.

Голос у Бураха ровный, тон - не приказ и не просьба. Но Данковский все равно идёт следом, ведомый. Бурах ведёт его по Степи, через болота и Червей; в груди нарастает волнение - Степь пугает и без того стоящего на нетвёрдой почве бакалавра. Где-то на краю подсознания вяло ворочается здравый смысл. Артемий осматривается по сторонам, щурит глаза, словно запоминает - и Даниил смотрит туда же, тоже щурится, но не видит ничего, кроме выгоревшей на солнце травы и зыбкой почвы.

- Не увидишь.

Даниил не сразу осознает, что ему что-либо сказали. Думает, показалось, но тут Бурах продолжает:

- Только степняки видят. Ты - не степняк. Степь не поёт тебе, степная трава - не вьется у ног. Никогда не задумывался, почему все говорят о твири, почему так тяжел воздух, а на далёкие километры - лишь обычная пожухлая трава?

И он слабо кивает, надеясь на продолжение. Но гаруспик молчит, идёт уверенно и быстро. Впрочем, Даниил бы с лёгкостью поспевал за ним в городе, но не здесь: кажется, под ноги ему словно специально бросают камни, чтобы спотыкался и слепо искал своей рукой руку Артемия, ведь с ним идется по Степи легко, словно та - мать, вынужденная терпеть гостя ради своего чада.

- Не смотри по сторонам, ойнон. Иначе Мать Бодхо заберет тебя.

Даниил никогда бы не подумал, что начнёт считаться с их варварскими законами, и все же послушно смотрит ему в спину, спотыкается и из чистого упрямства игнорирует протянутую руку. Не маленький, сам дойти сможет. Над головой сгущаются тучи, ветром доносит степную песнь, и Данковский ежится, торопится и мысленно клянет Артемия - заметил слабость, замедлился, почти поравнялся. Даниил раздасадованно выдыхает.

***

Коптит керосиновая лампа на столе, и руки Артемия как та копоть - оседают на его плечах, и хочется стряхнуть, да сил нет. Плещется о мутные стенки бутыли твирин, и Даниил морщится, занюхивает собственным рукавом. В этом его ошибка - змеиная кожа пропахла кровью, гарью и болезнью. Его мутит, Артемий усмехается рядом, и Данковский чувствует, что уже перебрал - он боится представить, сколько градусов в этом алкоголе. А Бурах привычный, кажется, может ещё выпить несколько бутылок, прежде чем серьёзно напиться. Интересно, а у степняков есть иммунитет к этой дряни? Даниил озвучивает вопрос, сомневаясь, что Артемий поймёт: язык заплетается, твирина осталось на самом донышке, а гаруспик, кажется, и не пил практически. Отчего-то Данковский чувствует себя заядлым алкоголиком: напивается почти в одиночестве. И плакать хочется, и смеяться.

Даниил просит гаруспика рассказать о чем-то - не помнит, о чем. А наверное и не просит, потому что Артемий молчит. Бакалавр находит в кармане часы, серебряные, грязные. Открывает, пытается понять, идут они или нет - кажется, какое-то время еще шли. Уже наверняка нет, но он все равно пытается узнать, который сейчас час - в Машине нет окон, а внутренние часы сбились под действием алкоголя.

Наверное, он просит Артемия поцеловать себя. А может и не просит - Артемий не целует. Тянется, и Даниил тянется в ответ, но не целует - Данковский непонимающе выдыхает. Бурах смотрит на него, и что-то странно знакомое есть в этом взгляде. Только Даниил не знает, что именно. По крыше Машины барабанит дождь, и Данковский задумывается невольно: не погасит ли он костры? Даниил испытает мрачное удовлетворение, если да. Неплохое последнее чувство.

- Не думай об этом, ойнон.

И Даниил послушно не думает. Зато думает о том, что гаруспик, возможно, что-то добавил в этот твирин и его собственную волю, раз бакалавр Данковский, известный в столице своим бунтарским характером, стал так послушен.

- У тебя виски поседели.

Собственный голос кажется неправильным и некрасивым, хотя в своё время Данковский им гордился - ни одна студенческая попойка не проходила без него, гитары и песен. Девушкам нравились его песни, парням, к слову, тоже - с лёгкой руки Даниила студенты подхватывали ритм, пели нестройным хором, а потом затихали, слушая, как Данковский допевает последние слова и доигрывает последние аккорды. Бурах опрокидывает в себя еще рюмку, не отвечает, встает с кровати. И Даниил встает следом, цепляется за край спинки - больно впивается в ладонь ее деревянный край, - ничего не говорит, лишь хватает Артемия за шею, заставляет наклониться, жмется губами к губам; не целует - просит. Но гаруспик мягко отстраняет, качая головой:

- Ты не в том состоянии, ойнон.

- Прошу, Артемий, это последняя моя просьба, - горячо шепчет бакалавр, обхватывая руками чужое лицо, ощущая под пальцами мощную челюсть и твердые скулы.

- Не надо больше просьб, - сухо отвечает Бурах, двигает ногой ящик, на котором звенит стеклянная посуда, давая себе проход. - Ложись спать, Даниил. Сегодня от тебя более ничего не зависит.

Он уходит. Даниил не знает, куда - может к Ноткину, может к Спичке. А может к старшему Ольгимскому. Бурах сегодня не сделал ничего полезного - ни на шаг не оказался ближе к созданию панацеи. Всего лишь спас его, Данковского, от самоубийства. Да, бакалавр знает, что это грех, но он никогда не верил в бога. Каждый день он видел подтверждение тому, что не существует того, кто наблюдает за ними. А если и существует - у этого кого-то очень странный юмор.

"Тяжелый, наверное", - пьяно думает он, глядя на ящик.

Даниил не разочарован. Не обижен. Скорее, благодарен - возможно, он после пожалеет. Постыдится тоже, может. Но сейчас он допивает твирин, опускает голову на подушку. И вскоре засыпает прямо так - в плаще, в неудобной полусидящей позе.

***

Утром письмо приносит Артемий. Перехватил у посыльного, но вскрывать и читать послание не стал. Даниил вслух не зачитывает - делает вид, что ничего и не было вчера, что не просил он, пьяный и открытый, провести с Артемием ночь. Бурах тоже этого не вспоминает. Данковский благодарит его, неровной поступью идет к лестнице и у самой двери оборачивается - не прощание, но безмолвное обещание вернуться. Кем бы ни был этот Инквизитор, у него - Даниила Данковского - остались еще незаконченные дела в этом месте.

Действительно, странный юмор у некого, наблюдающего сверху.

@темы: фанфик, слэш, драббл, Мор (Утопия), G-PG

Комментарии
2015-11-24 в 11:12 

Caelibem
I smell sex and candy. I hate being Willy Wonka's roommate.
У вас все же преслэш, а не джен, так что я исправил (:


почему все говорят о твирине, почему так тяжел воздух, а на далёкие километры - лишь обычная пожухлая трава?
Я так думаю, здесь (и вообще — в первой половине) все же имелась в виду твирь? Твирин — это ведь напиток)

Не знаком с вами как с автором, потому первое впечатление не могу не отметить — слог ваш очень нравится)
Название красиво звучит, само по себе оно как целая такая многовариативная мысль слишком уж зацепило. И обыграно здорово, тут тебе и «в честь Инквизитора», и сам костер как инквизиторский; и языческая составляющая при этом есть.

2015-11-24 в 18:42 

Скромный_ГЕНИЙ [DELETED user]
У вас все же преслэш, а не джен, так что я исправил (:

Спасибо) Просто привыкла к фикбуковским жанрам х)

Я так думаю, здесь (и вообще — в первой половине) все же имелась в виду твирь? Твирин — это ведь напиток

Ой, точно. Черт, вечно путаю)

Не знаком с вами как с автором, потому первое впечатление не могу не отметить — слог ваш очень нравится)
Название красиво звучит, само по себе оно как целая такая многовариативная мысль слишком уж зацепило. И обыграно здорово, тут тебе и «в честь Инквизитора», и сам костер как инквизиторский; и языческая составляющая при этом есть.


Ох, спасибо вам *_____* Честно, не знаю, как реагировать на подобные отзывы: я пишу, не задумываясь) Поэтому мне безумно приятно знать, что кто-то увидел в моих текстах что-то свое, что-то особенное, а главное - этому кому-то оно по душе) Ну и вообще любая похвала приятна)

2015-11-24 в 18:44 

Ханна Нираи
То, что выжил - это радует, огорчает то, что из ума.
я мимокрокодил, которому ужасно понравилось :heart:

2015-11-24 в 18:50 

Скромный_ГЕНИЙ [DELETED user]
я мимокрокодил, которому ужасно понравилось

Я не мимокрокодил, но люблю вас, такого мимокрокодильческого, спасибо:heart:

     

Ice-Pick Lodge Fandom

главная