18:37 

Nobel Don
И были атомы, и были звёзды.
Название: Знание
Автор: Nobel Don
Фандом: Мор (Утопия)
Пейринг/Персонажи: Старшина Оюн/Даниил Данковский
Размер: мини, 2156 слов
Категория: слэш
Жанр: зарисовка; не совсем, но: драма, hurt/comfort
Рейтинг: R
Краткое содержание: Сделка со Старшиной не могла быть о чем-то меньшем, чем множество жизней и чье-то величие.
О сыне Исидора с тех пор в Городе не ходило даже слухов. Слухи о Данковском ползли все дальше.
Предупреждения: смерть персонажа, потому что куда ж без смертей-то в фанфике.
Дополнительно: Как-то раз в разговоре Caelibem спросил меня: "как?". Вот, как-то так.


Ночь в сентябре опускалась рано, прятала во мраке очертания влажных от лихорадки домов, но только усиливала разноголосый вой страдающих людей. Даниилу казалось, что он слышит его даже отсюда, со второго этажа Омута, сквозь закрытые окна и задернутые шторы, через весь Город; слышит, как люди бьются в агонии, обезумев от боли, и ломают свои тела о стены. За последние несколько дней на плечи его свалилась неподъемная ноша из трупов; Даниил не знал, что он в действительности может сделать за столь короткий срок, и ему по-человечески хотелось только одного: чтобы все это кончилось тем или иным образом.
Даниил спрятал голову под руками, заторможено глядя на поблескивающие в свете лампы предметные стекла, потом бессильно взъерошил волосы.
Ничего. Он ничего не нашел. Ему нечего сказать, нечего предъявить ни Властям, ни Инквизитору. Семь сотен людей погибло в одну ночь, в несколько стремительных часов, и от этого хотелось смеяться. Даниил помассировал переносицу, надавил на уголки глаз, отстраняя рукой образцы. Ему было суждено, суждено сгинуть в этом Городе, среди упертых консерваторов и недалекого населения.
Внизу громко хлопнула дверь, и Даниил невольно бросил взгляд назад — в сторону лестничного проема — словно мог увидеть гостей сквозь стены. Он подождал несколько секунд, оставляя их пришедшим на объяснения с Евой, но так и не услышал ни речи, ни шагов.
Кричать не было сил. Даниил встал, намереваясь спуститься на первый этаж и выяснить, в чем дело, но на пороге едва не уткнулся носом в чью-то широкую грудь.
— Черт подери…
— Ты ойнон Данковский?
Голос был сильный и уверенный, ещё — громкий, и под этим громким натиском Даниилу пришлось отступить на шаг назад, чтобы суметь поднять взгляд на лицо пришедшего человека.
— С кем имею… — хотел было спросить он.
— Старшина Боен, — загрохотало в ответ.

Взгляд у Старшины был пронизывающий и тяжелый, а сам он хоть и держался гостем в доме, но будто дом этот стоял на его личной земле. Пригнувшись, он шагнул в комнату, и тогда Даниил осознал, почему Ева так и не подала голоса.
Видимо, резко заскучала по Бураху.
Помещение — и без того тесное — было забито вещами и мебелью. Старшина, хмурясь, осматривал круглую планировку, с трудом огибал узкие кресла и косился на ширмы. Даниил жестом пригласил гостя сесть, но тот и без чужой вежливости направился к кровати, где единственно не нужно было втискиваться между подлокотниками.
Пружины скрипнули жалобнее обычного.
— Термитник закрыт, — сказал Даниил, даже не зная, какой вкладывает смысл в эти слова. Инстинктивно он сел не на свой стул, а на край стола, не потрудившись очистить его от бумаг, и впился в чужое лицо взглядом. Старшина выглядел лет на пятьдесят, но Бог знает, кто мог бы поручиться за возраст степняка. Даниил — не мог, и молодая бычья сила, сквозившая в каждом движении этого человека, смущала его тем сильнее, чем более явно проступала над силой человеческой.
Старшина имел крепкие мышцы и плотное тело, но совсем не от этого по позвоночнику Даниила гулял безотчетный холодок.
— Я не живу в Термитнике, — отрезал Старшина, а затем добавил: — Я волен ходить, где мне вздумается.
Почти ласковый в начале, холодок теперь вцепился в кости острыми когтями и принялся злобно глодать копчик. Даниил невольно повел плечами.
— Ну-ну, ойнон, не натягивай другую шкуру поверх имеющейся.
— Что?..
— Я пришел говорить честно, говори и ты.
Даниил зажмурился и мотнул головой:
— Что?.. В смысле, да, конечно, если мы сразу перейдем к сути, — он сделал широкий жест рукой и устало вздохнул. — От местных игрищ у меня стекла микроскопа потеют.
Старшина жутко улыбнулся.

***
— Допустим, — Даниил поборол желание пересесть со стола поближе к кровати и понизил голос, ощущая, что готовится восстать против всего мира.
Старшина все еще сидел на кровати, уложив руки на бедра. Он был огромен и спокоен. В нем тлела сила, и каждый раз, замечая ее в скупых движениях, Даниил невольно вспоминал сына Исидора. Одного взгляда на младшего Бураха ему хватило, чтобы заметить упертость и слепую уверенность в своей правоте; одной фразы — чтобы понять: Артемий обращается к знаниям, которые у самого Даниила могли вызвать только усмешку. Хирург-недоучка, травник и знахарь — роль под стать проеденному предрассудками и старой пылью Городу.
От Старшины даже больше чем от Бураха несло (разило) чужим менталитетом и кровью, но Старшина смотрел прямо и открыто; он пришел заключить сделку, и молчал он только потому, что волен был молчать. О степных суевериях, недоступных для понимания чужаками, речи не шло: так казалось Даниилу, и этому своему впечатлению он поверил куда охотнее, чем смирился с запретами. Он чувствовал себя по другую сторону переговорного стола, а не на дне земляной ямы. Чувствовал себя равным, кому тоже есть, что скрыть, и единственное, чего он не знал — что предложить взамен.
— Допустим, — повторил Даниил, собираясь с мыслями. — Ты отдаешь мне источник болезни. А я в ответ..?
— Эта земля не принадлежит Городу, — сдержанно отметил Старшина, — только Укладу. Ты должен прижечь рану на теле Бодхо, разрушить Город до основания!
Даниил тут же подобрался, как обманутый зверь:
— Тогда я обречен!
— Нет. Я дам тебе все, чтобы изготовить лекарство: это твои люди, делай, что хочешь. Но земля должна быть признана опасной. Город должен быть разрушен, иначе эпидемии будут повторяться…
— …пока ты не добьешься своего? — не удержался от внезапной насмешки Даниил и бросил на Старшину смелый взгляд. Старшина встретил его все так же прямо, но не сумел удержать свое лицо полностью беспристрастным: мрачная тень скользнула по вдруг обозначившимся морщинам и спряталась на глубине серых глаз.
Даниил осекся.
— …пока кто-то не поверит, что местные земли не пригодны для жизни Города, — закончил Старшина, удовлетворившись чужим молчанием.
— Хорошо, — поменял тему Даниил. — Ты предлагаешь мне лекарство от болезни (оно спасет мое дело и жизнь людей) и информацию, вследствие которой Город должен быть уничтожен… И это все? — спросил он. — Ты удовольствуешься этим?
— Что заставляет тебя думать иначе, ойнон?
— De facto, — медленно проговорил Даниил, — если причина, как ты говоришь, в земле, то уничтожение Города — пусть и жестокая, но закономерная санитарная мера...
— Продолжай.
— Так что же нужно тебе от меня лично?
— Ты умен, — удовлетворенно ответил Старшина, и уголки его губ приподнялись в дружелюбной улыбке. — Пожалуй, источника с лекарством тебе будет мало, чтобы продолжить путь в большом городе.
У Даниила свело глотку.
Размер ответной платы, казалось, вырос до небес.
— Сделаешь людям маленькое чудо, — продолжал тем временем Старшина, — и они позволят сделать для них большое.
— И это маленькое чудо…
— Здоровье.
— Вот как. Предлагаешь наладить выпуск журнала полезных советов?
Старшина благосклонно оставил иронию без внимания.
— Предлагаю защиту от всех болезней.
Даниил замолчал. Даниил колебался; он стиснул зубы, помня, что давно уже пойман в сеть, из которой не выбраться самостоятельно. Судьба его, и без того ему не принадлежавшая, теперь зависела от правдивости Старшины и размера его желаний.
— Не уверен, что смогу расплатиться даже с лекарством… – произнес Даниил, усилием воли подавив вздох.
Старшина прикрыл глаза и улыбнулся:
— Ты легко отплатишь за все.

Все последующие дни проходили в кровавом тумане, и Даниил не раз задумывался, что, возможно, верой своей принес клятву местному Дьяволу.
Заранее чувствуя его приближение, Ева сама не своя открывала нараспашку двери Омута. Оюн отряхивался от воды, а грязь к нему и не липла; он бесшумно ступал по лестнице, а у Даниила за спиной стоял, словно не имел плоти. Он честно исполнял обещание: платил кровью. Даниил каждый раз, глядя в микроскоп, восхищенно шептал: "Невозможно!", и смеялся — громко, зло, чтобы затем предстать перед Инквизитором с очередным бесстрастным отчетом, обещавшим Аглае Лилич скорую плаху.
О сыне Исидора с тех пор в Городе не ходило даже слухов.
Слухи о Данковском ползли все дальше.

***
В Столицу Даниил вернулся не один.
Заваленное исписанными тетрадными листами рабочее место, в которое превратился кухонный стол, служило продолжением лаборатории, и Даниил, готовый работать круглосуточно, едва ли вставал со своего стула. Рассуждения в полголоса, облекающие мысли в слова, почти сразу переросли в адресованные монологи, не требующие ответа.
Оюн имел поразительный навык не мешать своим присутствием, умел молчать, и под высокими потолками столицы он выглядел почти что по росту. Оюн бывал, действительно бывал беспокоен. Он ходил по комнатам из угла в угол — Даниил замечал это, едва переступая порог дома — но стоило переступить его, как Оюн замирал, будто успокоенный, внимательно следил, как Даниил отряхивается от снега, или воды, или пыли, как проходит на кухню, щелкает замком на саквояже. Тогда Оюн опускался на кровать, или на кресло, или прямо на пол, и не издавал ни звука, пока Даниил не звал его, вытягивая из-под бумаг жгут, или не бросал в воздух вопрос.
Даниил тщеславно принимал эту перемену на свой счет, и вопросы задавал все чаще. Он уставал, изматывался, и незримое присутствие другого человека заставляло его заводить беседу хотя бы ради того, чтобы отвлечься от очередного тупика. Оюн не был многословен, но был разговорчив.
Даниил ценил это.
— Так и не могу понять, как так вышло, — заговорил однажды Даниил, привычно целясь иглой в хорошо заметную на руке Оюна вену. — Они такие же, как в крови из этих ваших Боен, только внутри человека. Они встроились в метаболизм, действуют вместе с родным иммунитетом. Они сами стали иммунитетом! Эти метафоры, верования, чушь! Что скрывается под ними? Как, черт возьми, сделать так, чтобы они прижились в здоровом человеке?!
— Не бывает у вас здоровых людей, ойнон.
Даниил, отмахнувшись, поморщился:
— Брось, с родильными домами сложно, но можно. Мало одного материала, нужна технология! Рабочая технология!
Даниил распустил жгут, наблюдая, как живая, почти волшебная кровь стекает по стеклу.
Симон прожил две сотни лет и погиб от болезни; Оюну суждена была только старость, ни что иное не могло в него вцепиться. Оюн действительно мог дать Даниилу здоровье.
— Подумать только, — в очередной раз усмехнулся Даниил, отставляя наполненные пробирки в подставку, — быки в роду.
— Так говорят, ойнон.
— Это что же, — спросил он, подперев кулаком голову, — ты в этом Укладе вроде как полубог?
На дне глаз Оюна опасно всколыхнулись знакомые тени, на лбу и щеках резко очертились морщины. Даниил едва ли это заметил, в сонном раздумье уставившись в стену, а Оюн цепко глядел на него, выискивая что-то в уставшем лице. Так продолжалось несколько минут, которых Даниил не заметил.
Наконец, Оюн отвел взгляд.
— Нет, — коротко бросил он.
С тех пор Даниилу он почти не отвечал.

Все же оба они были из разных миров, и гордость их лежала в разных плоскостях. Ни один не мог наступить на горло другому ни словом, ни делом, и даже если бы попытался — не хватило бы знаний.
Оюн, польщенный, улыбался, когда Даниил в очередной раз восхищенно шептал: «Невозможно!», и улыбался лишь потому, что Даниил никогда не обращал на ту улыбку внимания.
Даниил был поглощен поисками. Он засыпал на бумагах, тер глаза, упрямо всматриваясь в расплывающиеся строчки, но легко поддавался, когда большая сухая ладонь гасила свет перед его глазами.
В Оюне не было ни ума, ни хитрости. Оюн имел темную душу, но она казалось столь прямой, что всю тьму в ней можно было разогнать светом одной яркой лампы. Он говорил, словно только повторял речи отцов, он не знал почти ничего, и в этом Даниил верил ему безоговорочно. Отсутствие таланта, невнятные (скупые) знания и грубые ладони на лопатках: с первого шумного вздоха позади Даниил понял, что расплата за столь щедрый подарок дастся ему именно так легко, как и было обещано. Он всегда смотрел лишь вперед и никогда не оглядывался назад — Оюн и не требовал. Даниил ждал боли — но она была слабой.
Даниил ждал едва не звериной грубости — но Оюн не смел.
Оюн не был спешным или резким, он был излишне терпеливым, и в том, как расчетливо и медленно он давил на плечо, Даниил лишь изредка чувствовал подвох.
Потом приходил жар, и все чувства исчезали. Жар этот мешался со страхом и жаждой силы. Сила топила Даниила, и каждый раз он упивался мыслью, что однажды вырвет ее из этого тела и подчинит себе.
Каждый раз Оюн подчинял его.
Даниил не замечал.

В конце им обоим становилось легче.
Оюн снова мерил шагами комнаты днем и замирал в одном месте вечерами, послушно протягивал руку, отдавая себя на благо науки, и наотрез отказывался выходить на улицу.
Даниил смотрел вперед и не оглядывался; близкий успех, который уже можно было потрогать кончиками пальцев, пьянил его. Попутные открытия прорубали ему дорогу вперед, но Даниил смотрел только на одну цель: пробиться сквозь болезни и увидеть Смерть нагой, открытой, не опошленной никаким сторонним вмешательством.
Тогда с ней можно биться на равных.

***
Однажды ему это удалось.
— Наше вино — это кровь! Sanguis! Вся правда в крови! — возбужденно шептал Даниил, и сердце его билось так сильно, что пульсация грудной клетки была заметна, несмотря на дыхание и рубашку. Он вернулся с кафедры, где подтвердили последние результаты длительных испытаний.
— Я сделал это. Остались формальности. Я сделал…
— Ты нашел способ, ойнон? — спросил Оюн, впервые за последнее время обратившись к Даниилу. Тот обернулся, уставившись на Старшину лихорадочно блестящими глазами, рассеянно кивнул.
— Да… да, нашел! Я нашел. Это возможно, это было возможно, твоя кровь…
— Моя кровь привела тебя к этому, — прервал его Старшина. — Я привел. Я исполнил свое обещание, теперь пришло время платить и тебе.
Давно забытым спазмом Даниилу свело глотку. Он осекся.
Оюн подошел ближе.
— Что ты хо…
Вместо последнего слога Даниил харкнул кровью и медленно осел по стене.
— Твои змеиные крылья. Твое трепещущее знаниями сердце. Мои линии они должны вести по земле, мою кровь превозносить, как ты превозносил, видеть в ней спасение, как ты видел. Твое знание — моя сила. Твоя сила — мое семя, ты взрастил его — время вернуть.
Острой костью Оюн вспорол кожу под ребрами. Протянув руку, он сжал едва вставшее сердце и с силой рванул его к себе, вытягивая из груди.

Долг был оплачен.

@темы: фанфик, слэш, мини, Мор (Утопия), R-NC

Комментарии
2016-02-17 в 19:33 

Cornelia
В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!
Люблю внезапные пейринги :inlove:
Какой шикарный Оюн. Спасибо!!! Прямо башню рвет.

2016-02-17 в 19:38 

айронмайденовский
Невидимые беллиорцы следят за тобой!
ужас какой! но шикарно!

2016-02-17 в 19:42 

Nobel Don
И были атомы, и были звёзды.
Какой шикарный Оюн. Спасибо!!! Прямо башню рвет.
Охохо! Спасибо!! Чертовски лестно слышать, что аж башню рвет :}
ужас какой! но шикарно!
Ужас, летящий на змеиных крыльях : D спасибо))

2016-02-17 в 21:12 

Мириамель
true neutral
Аыыы, обалденно!! :jump4: Такой внезапный пейринг и так здорово, логично раскрыт.

2016-02-17 в 23:03 

Caelibem
I smell sex and candy. I hate being Willy Wonka's roommate.
Я ПРЯМ ЖАЖДАЛ ЭТО УВИДЕТЬ : D
Каким необычным Мефистофелем обзавелся наш Фауст : DDD
Но да, это очень здорово вписано, и обыграно, и полноценно, и логично.
Оюн, мать его, хитрож*пый дьявол!

Спасибо :}

2016-02-17 в 23:14 

Nobel Don
И были атомы, и были звёзды.
Мириамель, спасибо :heart::heart:
Caelibem, без логики не умеем))
Спасибо :}
Не за что :}

2016-02-17 в 23:56 

Ламира
Ох какая ж красотень-то!
Мне ужасно понравился этот Данковский - увлеченный, пылающий, язвительный, тщеславный, такой живой и настоящий, что финал, при всей его логичности, был просто "как?! что?! Несправедливо!! Столько не успел!". Чудесные ощущения со-переживания.
Спасибо.

2016-02-18 в 00:04 

Nobel Don
И были атомы, и были звёзды.
Ламира, рада знать, что и Данковский удался, и втянуть в историю удалось) :nechto: спасибо огромное!

   

Ice-Pick Lodge Fandom

главная