Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:17 

Утерянное равновесие, рейтинговый мини

Naians
Отсюда нет выхода.(с)про фандомы
Название: Утерянное равновесие
Автор: Naians
Бета: bocca_chiusa, Pasht
Фандом: Мор (Утопия)
Размер: мини, 3681 слово
Пейринг/Персонажи: Даниил Данковский/Артемий Бурах, Андрей Стаматин, А., Капелла, Влад Ольгимский младший, Мария Каина
Категория: слэш
Жанр: романс
Рейтинг: R
Краткое содержание: уничтожение Многогранника привело к неприятным последствиям для Города. Ему нужны врачи, и Артемий знает, кого должен вернуть в Город любой ценой. Вернуть к себе
Примечание/Предупреждения: 1) упоминается смерть персонажей, канонная и не только; 2) финал Гаруспика

Город был спасён ценой уничтожения Многогранника. Артемий Бурах считал это допустимой платой — теперь он всегда сможет сделать необходимое количество панацеи для больных, и ему не придётся выгрызать у Уклада каждую порцию высшей крови. У Города будет чудесная Хозяйка — белая Виктория Ольгимская, а лет через десять — новые правители.
У Города есть будущее.
Ему бы радоваться, ведь он исполнил волю отца, — да не получалось. Была ещё одна жертва, которую он принёс, и сердце его болело.
Даниил Данковский, друг, враг, союзник, соперник, велел не попадаться ему на глаза до его отъезда ради них обоих:
— Твоё могучее здоровье не защитит от пули в голову, Бурах. Не искушай меня понапрасну.
От его едва сдерживаемой ненависти Артемию было почти физически плохо. На совете Даниил подобрал весомые аргументы, применил всё своё красноречие, потом просто спорил до хрипоты, но Полководец принял решение: Город должен быть сохранён. Если под Многогранником есть доступ к ингредиентам для лекарства, значит, его снесут. Точка. Аглая торжествовала, сам Артемий вздохнул с облегчением, а Даниил... с трудом удерживался от того, чтобы его убить.
Провожать его в Столицу было глупостью, о чём ему тут же и сообщили. Артемий покачал головой:
— Я должен был. Мы вместе сделали огромное дело — спасли город. Я хотел попрощаться с тобой, ойнон.
Ненависть в чёрных глазах притухла, подёрнулась пеплом. Но не исчезла. Даниил так и не понял и не принял чужого решения.
— Ты это сделал. Блестящая операция по лоботомии: невозможное уничтожено, чудо разбито на сотни осколков. Поздравляю.
— Так будет лучше.
— Только для тебя и твоих бездомных детишек.
— Для всех.
Теперь Даниил посмотрел с презрением. Продолжать разговор не стал, отвернулся. Артемий сжал зубы. Он знал, что поступил верно. И был готов к чужой ненависти. Вот только Линии их с Даниилом за эти короткие двенадцать дней успели переплестись слишком тесно. Они балансировали на грани дружбы и вражды, а в результате рухнули совсем в иное.
Даниил двигается в нём плавными толчками, и от этого так горячо, так сладко, что Артемий не может сдержать стона. Даниил улыбается ему дьявольски распутно, так же, как улыбался, облизывая его член по всей длине. Даниил заставляет забыть обо всем. Не существует ни Песчанки, ни преследований, ни непосильного долга. Есть только они двое, их соединённые тела и удовольствие: жаркое, неправильное и восхитительное. Как это вышло, что Артемий лежит под этим столичным змеем, плавится от болезненно-сладких ощущений меж ягодиц и стонет от восторга? С Даниилом он чувствует себя совсем юнцом, голодным до авантюр. Некогда ему было дурить, пока учился, а теперь вот поддался искушению, возжаждал запретной ласки. А член снова стоит, и Даниил наглаживает его, раздувает ноздри и кусает губы, чтобы не кончить раньше времени. Страстный он, ненасытный, хоть берёт, хоть принимает в себя без стыда, узкий такой, тесный... Сверху тоже было сладко, с Даниилом по-всякому хорошо, умеет же с ума свести! Не должно им было так поступать, но важны ли запреты, если каждый день может стать последним? Немного радости перед неизбежной гибелью. Немного тепла, хоть какого-то, ведь в этом городе у Артемия не осталось никого, кто мог бы ему это тепло дать. Никого, кроме Даниила Данковского.
Его надо было забыть поскорее. Их Линии разойдутся навсегда, и так тому и быть. Но как же хотелось прижать его к груди, стиснуть, не отпускать, объяснить снова, чтобы он понял и принял решение Артемия, чтобы остался с ним...
Не хотели их Линии расходиться.
— Возвращайся, ойнон. Здесь тебе всегда будут рады.
Губы Даниила скривились. Артемий как наяву увидел, что будет дальше: он размахнётся и ударит его по лицу, вкладывая в удар всё своё отчаянье от проигрыша. И будет бессмысленная драка, а в поезд Даниил влезет, ненавидя его ещё сильнее. Или же он атакует иначе, злее: скажет несколько слов, которые убьют чувства Артемия, а заодно и его гордость, и бить будет уже он сам, потому что раскрылся, привязался и меньше всего хотел бы знать, что с другой стороны это была лишь очередная манипуляция.
Он не отводил взгляда и потому успел заметить нечто в глазах Даниила, промелькнувшее на долю секунды и сгинувшее. Что-то помимо ненависти и горечи.
— Ойнон. — Он протянул руку, но тот уклонился от прикосновения. — Оставайся.
— Нет уж, увольте. Нечего мне здесь больше делать, — холодно отрезал тот. — Прощайте, Бурах. Успехов в построении вашей утопии.
Артемий долго смотрел вслед уходящему поезду. Сердце ныло.
Вернётся. Иначе и быть не может. Нужно просто подождать.
Дни складывались в недели, и тосковать Артемию стало некогда. Больной город нуждался в тщательном уходе, заботу о детях Бодхо никто не отменял, а Капелле требовалась помощь с её проектами. Здесь ему изрядно помогал Младший Влад, забиравший всё больше власти в Городе, и за ним тоже требовалось приглядывать. Пожалуй, теперь отец гордился бы им — никакие укладские сказки и загадочные колодцы его больше не интересовали, только деньги и положение Ольгимских, над укреплением которого он неустанно трудился. Сабуровы притихли, почти беспрекословно подчиняясь ему и новой Хозяйке. Мария Каина не покидала Горны.
Хозяйкой она так и не стала.
Без каинских штучек Городу будет лучше, в этом Артемий не сомневался. Людям нужны не безумные чудеса, а пища, тепло, крыша над головой. И он им это обеспечит.
Днём времени вспоминать не было, потому Даниил снился ему ночами. Энергичный и неуловимый, как эти его сумасшедшие идеи. Газеты писали то о продолжающихся гонениях на «Танатику», то восхваляли его как спасителя Города, но, судя по всему, бакалавр Данковский продолжал биться за своё детище, и даже не без успехов.
И вряд ли по кому-то скучал.
Артемий ждал его возвращения. Их Линии всё ещё были связаны, а значит, рано или поздно их вновь притянет друг к другу — в этом он не сомневался. Если бы дел было чуть меньше, он бы уже приехал и забрал Даниила назад, уговорил бы как-нибудь, но осень сменилась суровой зимой, Город захворал уже типичными для этого времени года болезнями, и пришлось вспоминать всё, чему он научился, чтобы помогать людям. Бронхиты, воспаления лёгких, сломанные руки-ноги, переохлаждения — всё это рухнуло на их со Стахом плечи. В городе остались лишь два врача: все ученики отца сгинули в обеих эпидемиях, а новых обучать было некогда. Они едва дотянули до весны.
Пётр Стаматин, ушедший в очередной запой, замёрз насмерть.
Не то чтобы Артемию было жаль его: такой исход был закономерен. Его куда больше беспокоила реакция Андрея на это — торговля травами и настоями всё ещё была выгодна обоим. Но тот оказался прочнее ожидаемого и справился со своим горем. Немногое изменилось в его жизни со смертью брата, по крайней мере, так казалось Артемию.
Погасшие глаза Андрея до боли напомнили ему глаза Даниила.
Мария Каина даже не пришла на похороны.
— Ей тяжело сейчас, — качала головой Капелла. — Из-за моего восхода её не состоялся. Она потеряла веру в себя.
— Она станет Хозяйкой?
— Теперь я не могу этого предсказать. Но я чувствую, что рана, нанесённая нами ей, будет иметь огромные последствия для Города. Люди всё ещё умирают?
Артемий кивнул.
— Уже весна. Станет проще.
Не стало.
Весной прокатилась волна самоубийств, причём никто так и не понял, что её спровоцировало. Люди просто не хотели жить безо всякой видимой на то причины.
Марк Бессмертник поставил об этом последний оригинальный спектакль, после чего перешёл на скучную классику.
К апрелю люди стали умирать иначе: бытовые ссоры перерастали в поножовщину. Открылось несколько Кругов Суок, с новыми правилами — но даже в тех, где можно было не убивать, люди убивали и калечили.
Город лихорадило новой болезнью, и ему остро не хватало врачей.
Посовещавшись с Владом, Капеллой и Сабуровым, Артемий продавил решение о необходимости срочно привлечь их в город любой ценой. Но кого? Связей с бывшими однокурсниками у него не сохранилось. Да и люди нужны будут особенные: не только те, кто за хорошее жалованье согласится поселиться в захолустье, но и впишется в местную специфику.
Артемий написал письмо Даниилу с просьбой о помощи. У того недостатка в подходящих знакомых наверняка не было.
Потом ещё одно.
С третьим письмом он убедил написать Капеллу и Влада тоже. Им Даниил ответил вежливым отказом, между строк намекая, что ему наплевать на судьбу Города. Письмо Артемия снова было проигнорировано.
Как будто это могло его остановить.
Он решил написать ещё раз, когда прочёл в газетах о закрытии «Танатики». Он писал, что здесь, вдали от Властей, Даниил сможет продолжить свои исследования. Рассказал об угасающей Марии Каиной. О том, что место Даниила — в Городе. Он изливал душу и подбирал разумные аргументы, пытался подкупить и понимал, что этого всё равно недостаточно. Нужно было что-то ещё.
Размышляя, Артемий забрел в Собор. Присел на каменную скамью. Странно, но Собор больше не производил того тягостного впечатления, что было раньше. Здесь покончила с собой Ева, умерли от Песчанки несколько сотен человек, но этого не ощущалось. Артемию было спокойно.
Чем привлекли Даниила в город Каины?
Симоном. Чудом. Но где теперь такое найдёшь?
В глаза скользнул солнечный зайчик. Артемий моргнул и с изумлением заметил на полу небольшой золотистый осколок стекла. Он взял его в руки и вдруг понял, что это. Стиснул гладкие, словно обточенные волнами, края. А затем сорвался в Горны.
С Ханом пришлось спорить долго, но он был ещё недостаточно силён, чтобы справиться с Артемием. Осколки отдал все.
Артемий вложил найденный в письмо и дописал одну фразу: «Я разрушил чудо, ты сможешь его вернуть. Сумеешь собрать из осколков слово „вечность“, танатолог? Отдам их все».
Даниил приехал в Город через месяц в сопровождении пятерых коллег. Абсолютно разные во всём, они были неуловимо похожи в своем отношении к Даниилу: он объединял их и направлял, а они следовали за избранным ими лидером, готовые терпеть любые трудности. Очевидно, круг Приближенных был у него и в столице.
— Друзья мои, позвольте познакомить вас с коллегой, благодаря которому мы здесь — Артемий Бурах, хирург и меценат. Важный человек в местном обществе.
Даниил был сама любезность и обаяние, но руки ему не подал. Артемий пожимал и целовал руки его коллег, здоровался, рассказывал об условиях работы и думал о том, что им понадобится время, чтобы помириться. Он нанёс тяжелую рану, и полугода не хватило для заживления. Но Даниил приехал и будет рядом.
Артемий был счастлив.
Даниил вновь занял Омут — родных у Евы не было, так что дом пустовал. В первый же вечер нанёс визит Марии, после чего долго сидел в пустом Соборе. А потом решительно потребовал отдать осколки Многогранника. Их гладких граней он касался с благоговением паломника, припавшего к мощам. Артемий молча любовался им. Затем перешёл к насущным делам:
— Твои танатологи ведь не только учёные? Лечить-то смогут?
— Они всё смогут. Легко обучаемы — с местной спецификой проблем не будет. Но нам нужно будет помещение под лабораторию.
— Найдём, в городе полно свободных домов.
— И ресурсы.
— Достану.
— Благодарю вас, Бурах.
— Артемий. Зови меня по имени.
Даниил холодно улыбнулся.
— Нет, ойнон Бурах. По именам зовут друзей, а мы с вами — коллеги.
— Хорошо, — согласился Артемий, — я подожду, пока ты остынешь.
Глаза Даниила вспыхнули гневом, но голос был ровным:
— Не от чего остывать. Гибель Многогранника я вам не прощу никогда. Так что деловые отношения — единственный доступный нам вариант.
— Пока, — повторил Артемий.
Ничего-то он не понимал, упрямец столичный. Они — две руки и будут держаться друг за друга, даже если одна из них разжала пальцы.
Врачебная нагрузка уменьшилась, и он смог перевести дыхание. Новые доктора справлялись, горожане увлечённо обсуждали их приезд и возвращение Даниила. До Артемия долетали всё новые слухи: столичный бакалавр посетил Сгусток и был тепло принят обоими Ольгимскими, нанёс визит вежливости Сабуровым, был приглашён вместе с коллегами в Горны, обустроил лабораторию в Узлах...
Не скучал, в общем. И на всё ему хватало сил и времени. Даже на ночные посиделки с вином и философскими беседами. Артемия на них он не приглашал, его вообще больше не приглашали в Омут, так что он приходил сам, зная, что его нынешнее положение не позволит Даниилу просто выставить его за дверь. Он скучал по своему змею и жаждал его общества. Танатологи на посиделках были всегда, и за ними было интересно наблюдать: хоть Даниил и был их центром, каждый из них отличался собственной оценкой всего на свете, незаурядным умом и жаждой невероятного. Утописты, что с них взять. Пожалуй, они были симпатичны ему, все, кроме одного — лохматого, гладковыбритого блондина в модных очках. В городе его полюбили, он отлично ладил с маленькими пациентами, но, по мнению Артемия, был уж слишком прилипчивым: постоянно кого-то обнимал, хлопал по плечу, хватал за руки... а на Данииле и вовсе вис, не слезая.
И его не стряхивали.
— Милый мой Д.! — заливался соловьем он, пристраивая подбородок на чужом плече. — При всем моём глубочайшем уважении заявляю — ты несёшь чепуху! Мы лишь тогда можем считать опыт по изгнанию смерти успешным, когда пациент жив, здоров и имеет тело! Дух — важная составляющая человека, но отдельно от тела он существовать не может.
— Драгоценный мой А.! — ерошил его волосы Даниил и лукаво улыбался. — Пора снять с тебя шоры и показать, что мир куда сложнее, чем ты думал раньше. Дух — это главное, и если есть способ сохранить его, то человека можно считать живым. И я тебе это докажу.
— Даниил, душа моя, ты говоришь, как священник, даром что атеист! Давайте ещё про вечную жизнь после смерти вспомним и утешимся ею.
Танатологи дружно засмеялись. Артемий мрачно молчал. Он не задумывался о том, что Даниил в столице мог не только благополучно забыть его, но и утешиться в чужих объятиях. И, отправившись в добровольную ссылку, прихватить любовника с собой. Наверное, он даже был достойным человеком. Артемию всё равно хотелось подойти и отогнать его от Даниила. На А. тот смотрел с теплом и приязнью, а на него...
На него Даниил бросил один насмешливый взгляд за вечер. Артемий широко улыбнулся в ответ. Ах, вот оно что. Ревность хочет вызвать? Дразнит.
Тем же вечером, переждав всех гостей, он прижал Даниила к стене и поцеловал. Терпеть больше не было сил, он весь вечер мечтал, как вопьётся в эти губы. Его собственные теперь болели: Даниил немало выпил, но удар всё равно получился крепким.
— Да каким идиотом нужно быть, чтобы такое придумать?! — Он шипел и плевался ядом, а глаза горели так, что Артемию хотелось немедленно поцеловать его ещё раз. — Кому нужна твоя ревность? Кому нужен ты сам, чёртов обыватель со страстью к порядку?! В следующий раз я тебя просто пристрелю.
Артемий ухмыльнулся.
— Значит, ты уверен, что он будет, да?
— Тупость твоя беспредельна. Аркадия не смей трогать, понял? Узнаю, что вредишь ему, — пожалеешь.
— Он твой новый любовник?
— Это тебя не касается.
— Значит, нет, — подытожил Артемий, — и трогать мне его ни к чему.
Даниил произнёс длинную тираду о зарвавшихся степняках и выставил его за дверь. Артемий, бодро насвистывая, направился к дому. Они снова перешли на «ты».
Весна плавно сменилась летом: степь зазеленела, а город наполнился гуляющими парочками. На реке появились первые купальщики, и Артемий однажды последовал их примеру, выбрав место побезлюднее, за что едва не поплатился. Пока он с наслаждением нырял, смывая трудовой пот, какой-то ушлый тип попытался украсть его одежду. Не сумел, потому что наткнулся на вооружённого Даниила и бросился наутёк.
— Какое зрелище я сорвал, — насмешливо поцокал языком тот. — Неформальный правитель, идущий домой, через весь город, голышом.
— Я бы пошёл через степи, — хмыкнул Артемий, выходя из воды. — Пришлый ворюга, наши бы не посмели. А ты что тут делаешь?
— Решил сократить путь.
— И давно ты его здесь «сокращаешь»?
Даниил окинул его задумчивым взглядом, не пожелав отвечать. Полотенца у Артемия с собой не было, так что он не торопился одеваться, греясь на солнце. И напоминая ойнону о своих достоинствах. Небезуспешно, судя по тому, как Даниил заинтересованно их рассматривал.
— Не хочешь тоже окунуться? Я покараулю.
Даниил облизнулся. Артемий обрадовался, и даже чересчур — от открывающихся перспектив кровь прилила к члену. Даниил фыркнул:
— Спасибо, обойдусь. Компания не внушает доверия.
Артемий смотрел в удаляющуюся спину и думал о том, что дела пошли на лад.
Капелла тоже воспрянула духом:
— Городу лучше! Рана затягивается, а новые люди пришли на место старых. Кажется, именно их нам и не хватало — утопистов. Мама говорила — равновесие должно быть обязательно. Мы его нарушили — вот в чём была проблема.
Артемий и сам это чувствовал. Но как бы эта новая кровь не подкинула городу бед. Конечно, Каиных они не переплюнут, но Даниил, очевидно, что-то затевал. Однажды они столкнулись в кабаке у Андрея, и Артемий давно не видел последнего таким взбешённым.
— Ты издеваешься?! Теперь, когда всё погибло: Пётр мертв, а Мария утратила силу?! Не получится у меня, как у Петра, слышишь?!
— Мне этого и не нужно. Сделай то, о чём я прошу. Сделай как Андрей.
Лицо Андрея исказилось, и он замахнулся, готовясь ударить. Артемий перехватил его руку, втиснувшись между ним и неподвижным Даниилом. Некоторое время они молча боролись, но физическая сила была на его стороне.
— Остынь, Стаматин. Угомонись. А тебе лучше сейчас уйти, ойнон.
Тот не сдвинулся с места. Смотрел на рассерженного Андрея и ждал ответа.
— Да пошёл ты, Данковский! Уже слишком поздно!
— Подумай, если не можешь решить сейчас, — мягко сказал Даниил. — Я буду ждать тебя в Соборе.
После чего развернулся и ушёл.
Андрей отпихнул Артемия.
— Проваливай, степняк. И травы отныне засунь себе в задницу.
— Чего он от тебя хотел?
— Не твоё собачье дело.
Он отказывался покупать травы ещё с неделю, а потом всё вернулось к привычному порядку вещей. Почти — теперь Андрей в своем углу постоянно сидел обложившись чертежами и что-то в них правил. Среди них был план Собора.
Собор вообще стал популярен: Даниил бывал в нём каждый день, и не один. Мальчишки Ноткина докладывали, что чаще всего с ним был вездесущий А. или Андрей, с которым Даниил, похоже, помирился. Один раз, и это Артемий видел собственными глазами, из Собора выскочила Мария, прекрасная и гневная. Даниил её догнал, принялся успокаивать: взял ладони в свои и проникновенно что-то вещал, очаровывая. Успешно — Мария смягчилась и позволила увести себя обратно.
Они были бы красивой парой, но отчего-то в этом случае Артемий не ревновал. Может, потому что видел: Мария интересовала Даниила лишь как Хозяйка, а её женские чары оставляли его равнодушным.
Спичка попытался тайком проникнуть в Собор, чтобы понаблюдать, что там творится, но его поймали и выдворили. На следующий день он уже был под охраной Каинской челяди. Артемия туда не пустили.
— Собор выстроен Каиными, — развёл руками подозрительно довольный Даниил. — Имеют право делать, что хотят.
— Ойнон, я всё равно узнаю, что там происходит.
— И ничего не поймёшь.
— Если это повредит Городу...
— Не повредит. Ничего копать не будем.
— Что ты там делаешь? Что делают твои утописты?
Даниил улыбнулся ему.
— Складываем из осколков слово «вечность».
Странное творилось не только возле Собора. В один из жарких летних дней Артемий проходил мимо Театра и увидел, как из колодца на его задворках вылез Влад Ольгимский. Физиономия у него была напуганная, и он ошалело тряс головой. Затем посветлел, по-мальчишечьи ухмыльнулся и показал колодцу средний палец. После чего скрылся в Театре. Какие у него дела с Марком Бессмертником, Артемий знать не хотел. И без того было понятно, что все пути нынче вели к Даниилу Данковскому. Проще было узнать у него.
Он был в Бойнях, когда всё случилось.
— Мария стала Хозяйкой, — рассказала ему задумчивая Капелла, когда он вернулся. — А Собор стал тем, чем должен был стать. Я была там.
— И что же внутри?
Она улыбнулась.
— Чудо. Хорошее чудо. Сходи, посмотри.
Артемий покачал головой и направился в Омут.
Его больше волновало состояние чудотворца.
Даниил был опьянён успехом. Глаза у него горели безумным огнем. Рубашка была полурасстёгнута, летние брюки и вовсе представляли собой одно сплошное искушение, обтягивая всё, что можно и нельзя. Артемий вздохнул и спрятал руки в карманы.
— Что ты сотворил с Собором, ойнон?
— Было бы слишком самонадеянно приписывать это мне одному, ведь без помощи многих талантливых людей этого города чудо не пробудилось бы. Но ты прав, план был мой.
— Не увиливай. Мария из-за него стала Хозяйкой?
— Марии нужен был толчок в спину, чтобы она смогла полететь. — По губам Даниила блуждала мечтательная улыбка. — Собор помог ей, как будет помогать теперь многим другим: поэтам, мечтателям, безумцам, творцам, актёрам...
— Утопистам.
— Да, это наше чудо, сотворённое для нас. Но Капелла оценила его. Оно не для детей, так что ей не о чем волноваться.
— И кто отдал жизнь за это чудо? — жёстко спросил Артемий. — Собор потому и был пуст, что в нём не было души. В Многограннике была Дикая Нина. Кто умер для Собора?
— Ева.
Повисла тишина. Артемий нахмурился.
— Ева умерла, мечтая стать моей музой, — негромко продолжил Даниил. — Ей это удалось. Собор стал для неё Внутренним покоем и сохранил её душу, но она была слишком слаба, чтобы творить чудеса. Крохотная свеча... Мы раздули её пламя в огромный костёр. Андрей переработал проект Собора, добавив в него осколки Многогранника. Каждый осколок хранил память о нём, и они напитали Еву силой. Она — не Мария, но её чудес будет достаточно для разжигания огня вдохновения в чужих сердцах. А Андрей оказался не менее талантлив, чем брат, просто слишком долго был в его тени. Потом мы провели чудесный опыт по возвращению сил Марии... руками учёных, чистой наукой, — и Город пришёл в равновесие. С такими музами «Танатика» гарантированно изгонит смерть! Аркадий в восторге: до сих пор сидит в Соборе и беседует с обеими.
— Почему всё-таки вы так по-дурацки общались? — проворчал успокоившийся Артемий.
Появление новой Алой Хозяйки — не лучшая новость, но это правильное событие. Так должно было случиться. А выводы о Соборе он сделает позже.
Даниил расхохотался и упал в кресло.
— А, это давняя шутка! Аркадий — мой лучший друг ещё с университета. Мы всегда были неразлучны, а крыса Тельман начал распускать о нас слухи, когда работал в «Танатике». Никто в это не верил, но, чтобы позлить его, мы, исключительно при нём, вели себя весьма откровенно. Ты бы видел, как его корёжило! Такое падение нравов, такой разврат! Так с тех пор и повелось — «дражайший Д.», «дорогой А.». И никто всерьёз не воспринимал... кроме одного глупого степняка.
— Язва ты, ойнон. — Не погладить его по вытянутым ногам было невозможно.
Артемий сидел у них, почти касаясь коленей. Даниил смотрел на него сверху вниз — это было частью его натуры, но Артемия не напрягало. Равного подчинить нельзя, а они были равными. И не были врагами, как бы Даниил ни упивался своей «победой» над ним. Но победитель всегда великодушен, и на поверхность поднялось другое, подавляемое чувство. Именно поэтому руки Артемия не сбрасывали, позволяя ласкать. Пока Даниил размышлял, дать ли ему волю, ладонь Артемия поднялась к его бедру. Погладила. Накрыла оттопыренную ширинку. Даниил прерывисто вздохнул.
— Это особая степная дурость — лезть к тому, кто тебя ненавидит?
— Ты не ненавидишь, ойнон.
— У меня просто давно не было удовлетворения. Но это мои проблемы. Нам лучше остановиться на деловых отношениях.
— Не лучше. — Он принялся гладить, и Даниил прикрыл глаза, позволяя ему это.
Артемий потянулся, расстегнул на нём рубашку и поцеловал в живот. Потёрся щекой.
— Наши линии связаны, ойнон: твоя, моя и Города. Я это знаю, а ты — чувствуешь. Зачем отрицать очевидное?
Даниил запустил пальцы ему в волосы.
— Вот же упёртый бык. Ладно, мне всё равно потребуется любовник, а ты в этом неплох. Так будет проще. Но никаких скандалов, драм и болтовни о любви. Я не люблю тебя.
Артемий встал, навис над ним, опираясь коленями о кресло, а ладонями — о спинку.
Снисходительно улыбнулся.
— Это пока, ойнон.
А потом впился губами в губы Даниила.

@темы: R-NC, Мор (Утопия), мини, слэш, фанфик

Комментарии
2017-03-27 в 17:32 

yisandra
Моё сердце отдано рискованному научному допущению
какой здесь артемий замечательный! :heart:

2017-03-27 в 17:36 

Naians
Отсюда нет выхода.(с)про фандомы
yisandra,
Спасибо.)

   

Ice-Pick Lodge Fandom

главная